ПОЧЕМУ КОРРУПЦИЮ МОЖНО ПОБЕДИТЬ И КАК ЭТО СДЕЛАТЬ?

 

Мы выше уделили место критике современной практики борьбы с коррупцией в Китае. Точнее, массовых чисток элит, которые сейчас там осуществляются под видом борьбы с коррупцией. Доведенное благодаря постоянному подогреванию темы коррупции до полного умопомрачения, мировое сообщество действительно готово закрыть глаза, если не одобрить любые репрессии и даже массовые расстрелы, лишь бы это проходило под антикоррупционными знаменами. И хитроумный Синь Цзиньпин хорошо понял, как этим можно воспользоваться.

Однако у Китая все-таки есть чему поучиться. Данная глава посвящена правильным методам борьбы с коррупцией, которые наиболее последовательно были внедрены в традиционном китайском государстве и которые в значительной степени эффективно действуют там до сих пор.

 

МИФ. Не существует иных эффективных методов борьбы, кроме жестких и репрессивных. Чем строже карать коррупционеров, тем эффективней будет борьба. Если эффекта нет, значит, меры были недостаточно жесткими и массовыми. И если все время повышать жестокость наказаний и наказывать все больше коррупционеров, наступит момент, когда никто уже не будет идти на такие преступления и коррупция будет побеждена. Иначе победить это явление невозможно. В принципе же, полностью и окончательно коррупцию победить вообще нельзя, так как она укоренена в злой жадной природе человека. И стоит только отпустить вожжи, то есть прекратить сажать и расстреливать, прекратить контролировать, коррупция моментально расцветет вновь.

 

Это неправда, существуют возможности бороться с коррупцией без всяких особенных репрессий, чисто идеологическими, профилактическими методами. Страхом и посадками эту проблему как раз не решить. А если какого-то краткосрочного успеха и можно добиться, то только если уволить, посадить и расстрелять большинство элиты. Как это было осуществлено, например, в Буркина-Фасо, о чем мы писали выше. К каким последствиям это привело несчастное государство, мы тоже показали.

Путь репрессий, на самом деле, не только глубоко бесчеловечен, но и крайне неэффективен. Он приучает элиты к тому, что обогатиться можно, в первую очередь, за счет коррупции и делать это нужно, когда государство слабо и не способно устроить репрессии. А значит, выгодно жить и зарабатывать в слабом государстве, и именно на ослабление государства нужно направить все силы, если нельзя спокойно заниматься коррупцией. И, таким образом, государство ослабляется с двух сторон. Властью, которая дискредитирует сама себя, натравливая народ на госслужащих, и элитой, которая всеми способами содействует ослаблению государства, подбрасывает огонь в антикоррупционный костер, выращивает оппозиционных «борцов с коррупцией», перенаправляющих негодование народа в адрес коррупционной власти.

Но свергнув власть и устроив показательные антикоррупционные репрессии в адрес прежнего руководства, уступив часть государственного суверенитета геополитическим противникам, которым тоже выгодно, чтобы государство было слабым, новые элиты начинают обогащаться сами. И сами продолжают борьбу с коррупцией. До того момента, пока не свергнут уже их. Замкнутый круг. Сейчас это мы можем наблюдать на Украине, да и во всех странах, где произошли антикоррупционные революции.

Между тем, в традиционных обществах хорошо знали способы свести коррупцию к минимуму мирными методами.

 

Китай

Срок существования Китайской империи просто огромен. Ни одна другая империя так долго не существовала и не имеет такой длинной непрерывной государственной традиции и письменной истории, уходящей в незапамятные времена. В ней существовали разные периоды, были восстания, перевороты и революции. Китай был неоднократно завоеван, и династии завоевателей столетиями правили Поднебесной, пытались переустроить жизнь в государстве в соответствии со своими представлениями, переносили столицы, устраивали безумные военные авантюры. И все же порядки в империи почти не менялись, а основы государственного порядка всегда оказывались сильнее, чем усилия любых реформаторов. Они очень скоро проступали сквозь зыбкие конструкции нововведений, которые адаптировались под традиционный порядок или быстро забывались.

Китайская империя почти всегда была необычайно прочной, могущественной и технически передовой. Исключение составляют лишь пара веков, когда Китай грабили европейские колонизаторы.

Только на короткое время, в XIX и XX веке Китай потерял первенство и уступил европейской цивилизации, достигшей пика своего могущества и далеко обогнавшей весь остальной мир. За это время Китай потерпел несколько сокрушительных поражений, был подвергнут варварской эксплуатации, прошел через кровавые гражданские войны и оккупации. Пережил голод, культурную революцию, геноцид и многие другие беды, каждая из которых могла сломить другие народы. Но все это не помешало стране очень быстро восстановиться, догнать и обогнать Запад, и на сегодняшний день Китай вновь является мировым лидером по объему экономики, количеству населения и техническому прогрессу во многих областях.

Всего тысячу лет назад, когда Европа едва только начала избавляться от варварства, Китай был самым богатым, передовым и могущественным государством на планете и держал абсолютное первенство практически во всех отраслях. Китайцы пили из фарфоровых чашек, носили шелковые одежды, писали на бумаге, устраивали фейерверки, используя для этого ракеты и порох, имели огромный морской флот и регулярную армию, на вооружении которой были многозарядные арбалеты. Были необычайно развита культура и философия, поэзия и живопись.

Британский синолог Джозеф Нидэм[1] подсчитал, что в сухом остатке Европа у Китая взяла значительно больше технических изобретений, чем впоследствии Китай у Европы. Китай может по праву считаться центром цивилизации, именно этой империи мы обязаны тому уровню науки и прогресса, которым человечество наслаждается в настоящее время и неизвестно чего бы мы достигли без него.

Но не только техническим прогрессом богата эта цивилизация. Когда европейские мыслители открыли и начали изучать китайское общество, они пребывали в восторге от мудрости и упорядоченности административной и политической системы, которая была выстроена в Поднебесной империи. Воспитанные на платоновском понимании государства, погруженные в теоретические политические дискурсы великих римлян, жившие во время деградации монархий и формирования республиканских механизмов управления, зарождения современных политических институтов, философы Нового времени признали превосходство конфуцианской государственной модели. Особенно восторгались устройством Китайской империи такие великие мыслители как Лейбниц и Гегель, которые считали его наиболее прогрессивным и отвечающим образу идеального государства[2].

 

Конфуцианство как лучшее средство от коррупции

Китайская административно-политическая система продумана и детализирована необычайно скрупулезно. Основана на конфуцианских принципах, разработанных в тот период, когда люди еще не дробили знание на различные, не связанные друг с другом сферы, когда религия, философия и наука были нераздельны, и любые концепции, в том числе и политические, гармонично укладывались в общую картину мира и согласовывались со всеми представлениями автора о мироздании — от космогонии до мелочей крестьянского быта. Конфуцианство — это и религия, и метафизика, и этическая система, и политическая философия, и теория административно-хозяйственного управления, оно охватывает все области знания и все стороны жизни. В силу этого конфуцианство универсально и на его основах можно выстроить стройные и эффективные правила в любой сфере.

Китайский подход в противодействии коррупции чрезвычайно эффективен в первую очередь благодаря тому, что органично вытекал из всей конфуцианской философии, изначально заложенной в государственное строительство.

Но чтобы описать эту метафизическую базу, из которой вытекают практики, регламентирующие ту или иную сферу китайской системы, потребуется не один том теоретических изысканий. Поэтому мы вынуждены существенно упростить наш рассказ и ограничиться только предметом изучения этой книги — проблемой коррупции.

Чтобы минимизировать возможность коррупции и возможный вред от нее, в китайский административный механизм заложены три принципа, каждый из которых мы подробно рассмотрим.

 

Отказ от принципа крови

В прямую противоположность практике, установившейся в европейских странах, китайцы уделяют вопросам предварительного отбора госслужащих огромное внимание. Они хорошо понимают, что уровень коррупции напрямую зависит от того, какие кадры вы принимаете на государственную службу и создали такую систему отбора чиновников, чтобы случайный человек просто не мог бы туда попасть.

В те времена, когда создавалась и совершенствовалась государственная система Китая, у власти не было нужды в политическом популизме и постоянном заигрывании с населением. Тогда еще не придумали демократию, и не нужно было придумывать лицемерные лживые тезисы, чтобы привести реальную жизнь во внешнее соответствие с этой изначально утопической теорией. Так, никому и в голову не пришло бы представлять государственных чиновников, как «слуг народа», а госслужбу — как обычную рядовую деятельность нанятых налогоплательщиками менеджеров. При этом как тогда, так и сейчас, люди хорошо понимают, что на самом деле работа во властных структурах — это наиболее престижная и почетная сфера общественной деятельности. И что власть — это не меньшая, а даже большая мотивация для человека, чем деньги, которые к тому же всегда будут у тех, кто властью облечен.

Не обременённые демократическим лицемерием, китайцы не были вынуждены скрывать, что госслужба — это наиболее почетное занятие в государстве, и устроиться «во власть» будет благом для практически любого человека. А значит, и к отбору кадров необходимо относиться так, чтобы на такие должности могли попадать только лучшие из лучших, а случайным и подверженным коррупционным искушениям людям вход туда был заказан.

Нужно не только заниматься селекцией соискателей, нужно готовить чиновников, более того, нужно не просто обучать их набору знаний, необходимых для управления, но и создавать их менталитет, формировать мотивации, которые должны быть у нормального государственного служащего.

В наше время, когда сформировался общественный консенсус, что «человек жаден и вор по своей природе, а главное в жизни — деньги», все это кажется наивной утопией. Однако во всех традиционных обществах древности люди были озабочены тем, чтобы у власти находились люди с высокими личными мотивациями, качественно превосходящие всех остальных.

В большинстве случаев эти задачи была призвана решить жесткая сословно-кастовая система, когда за каждым сословием была закреплена своя сфера деятельности, возможность заниматься «не своим делом» была невозможна или максимально затруднена. Каждое сословие должно обладать собственным менталитетом, наиболее органичным для сферы его деятельности. Каждого ребенка с детства готовили и обучали необходимым для будущей работы навыкам. Среда воспитывала в нем соответствующий менталитет. Чтобы этот менталитет не размывался, существовали механизмы, ограничивающие общение между разными сословиями, вплоть до полного запрета таковых. Мотивации различных каст ни в коем случае не должны смешиваться. Так в Индии кшатриям-госслужащим нельзя не только дружить с вайшья-бизнесменами, но и вообще находится с ними в одном помещении без крайней надобности, дышать одним воздухом и пользоваться водой из одного источника.

Греки, не выстроившие такой жесткой сословной системы, однако тоже стремились внедрять похожие принципы общественного устройства. Платон разделял людей на тех, в кого при создании боги добавляли различные примеси золота, серебра, меди и железа, каждая из которых наделяет человека качествами, необходимыми для разного рода деятельности. И если, например, человек создан с качествами торговца, он никогда не сможет стать государственным управленцем. Аристотель так же жестко разделял виды образования, которые подходят свободным людям (гуманитарное) и рабам (техническое).

Но подобные ограничения имеют свои изъяны, связанные с родовым принципом формирования сословий. Во-первых, это касается невозможности для реализации талантливых людей, даже гений из низких сословий будет вынужден смириться со своей участью. Во-вторых, на разных этапах развития общества пропорции людей, занятых в разных сферах деятельности, меняются, и в какой-то момент представителей родовой аристократии просто не хватает для того, чтобы занять все вакантные места во все более усложняющихся структурах госаппарата. В-третьих, без вливаний свежей крови аристократия постепенно деградирует, каждое поколение хуже, чем предыдущее. Так, например, в Новое время в Европе слова «аристократ» и «дегенерат» почти стали синонимами.

Китайцы сумели придумать гораздо более рациональную и универсальную систему, которая оказалась неподверженной указанным изъянам и благодаря этому смогли сохранить свое государство до сих пор.

Китайцы поняли, что необходимые качества не наследуются по крови, как полагали во всех древних традиционных обществах. Пусть даже некоторые наследственные признаки и передаются от отца к сыну и это можно закрепить и развить с помощью долгой селекции, евгеническим способом разделить людей на породы, как делается с домашними животными. Конечно, это тоже работает, но эффективность совсем невысока. Человек существо социальное, быстро обучаемое, обладающее разумом и способностями к рефлексии. В отличие от животных, он может очень быстро преодолеть границы своей социальной среды и отбросить условности своей «породы».

Кроме того, евгеника далеко не является главной составляющей в формировании человека в сословном обществе. Основной упор делается на воспитание в своей среде, на создании менталитета и набора соответствующих мотиваций.

И как раз менталитет и мотивации генетически не передаются. Поэтому китайцы отказываются от принципов крови и генов для формирования сословий. Они, если можно так выразиться, соглашаются с формулой, что «Бог дышит, где хочет», а выдающийся талант может родиться от любых родителей. И создают систему, в которой все получают равные права и любой человек может пытаться получить государственную должность.

Создается система государственного образования и обучение может пройти любой ребенок, независимо от своего происхождения.

 

Государственные экзамены

Для того чтобы поступить на госслужбу, соискателю необходимо было сдать государственный экзамен. Было введено три уровня экзаменов, каждому из которых соответствовала своя категория государственных должностей, на которые мог претендовать человек, успешно сдавший экзамен в зависимости от уровня.

 

1-й уровень экзаменов

Человек, сдавший только 1-й уровень экзаменов, к тому времени уже получал образование достаточно высокого уровня. Он заканчивал специальную школу, а не просто приходил с улицы. Он изучал науки, постигал тонкости этикета, учился грамоте и искусству каллиграфии, должен был прочитать и выучить установленный перечень трактатов Конфуция и его толкователей и знать их различные интерпретации. Сдать такой экзамен было совсем нелегко, но для прилежного и старательного ученика было вполне достижимо.

Успешно сдав экзамен этой ступени, человек получал право занимать мелкие чиновничьи должности, не предполагающие высокого уровня полномочий, когда на чиновника ложится груз личной ответственности за принятые решения и за положение дел в подведомственной ему сфере управления. Например, он не имеет права возглавлять какую-либо административную единицу. Он в принципе несамостоятелен, находится всегда на вторых позициях: помощника, секретаря, порученца, письмоводителя, клерка. Многие работали просто репетиторами в таких же школах для соискателей первой ступени.

Но при этом он — уже часть административной системы, что, безусловно, почетно само по себе. Уже на этом уровне ему полагаются определенные знаки отличия, например, право на ношение особенной шапки (в китайской традиции головные уборы служили своеобразными маркерами, по которым можно было определить социальное положение и личные достижения обладателя), он обладает некоторыми привилегиями, к нему положено обращаться особым образом. И поскольку он прошел трудное обучение и сдал экзамен, то все эти привилегии воспринимаются обществом как нечто естественное и в полной мере заслуженное. Для людей он не только представитель власти, но и «умник», человек образованный, грамотный. И он знает не только философию и науки, но и законы, делопроизводство, правила этикета. Он пользуется авторитетом, поскольку при необходимости может все это разъяснить, проконсультировать, правильно составить и подать прошение или жалобу.

При этом, поскольку стандарты образования одинаковы для всей страны, и это крайне жестко соблюдается и контролируется, и все ученики, чтобы сдать экзамен, вынуждены в совершенстве освоить один и тот же набор знаний — все чиновники этого уровня равны в своей компетенции и взаимно легко заменимы. Это снимает главный источник проблемы кумовства, который, в частности, очень характерен для современной России, когда каждый начальник вынужден таскать за собой свою проверенную команду — поскольку уровень компетенции, образования, управленческого опыта и менталитет у чиновников настолько разный, что на выстраивание работающей системы с новым составом подчиненных каждый раз уходят, в лучшем случае, долгие месяцы, если не годы.

А китайский низовой чиновник универсален и стандартен не только по своим рабочим навыкам и объему знаний, но и по своим политическим взглядам, мировоззрению и моральным принципам. Все воспитаны одинаково, читали одни и те же книги, выполнять поставленные задачи будут по одним и тем же стандартам, а значит, и результат будет предсказуемый. В России говорят, что «все китайцы на одно лицо», так вот в госслужбе все китайцы действительно на одно лицо. Первая ступень экзамена и предполагала намеренно, что будет создавать «винтик системы», который всегда легко заменить точно таким же.

Начальнику не нужно никого специально подбирать, обучать и переучивать. Ему не нужны тимбилдинги и тренинги, все и так знают, чего от них требуется. Это экономит кучу времени и усилий. А вот своих некомпетентных родственников и друзей на работу как раз не устроишь, без добросовестной учебы экзамен не сдашь, без успешно сданного экзамена на госслужбу устроиться невозможно. А если ты прошел обучение и сдал экзамен, то помощь в трудоустройстве тебе уже не важна, ты получишь должность соответствующего уровня в любом случае.

 

2-й уровень экзаменов

Для того чтобы получить государственную должность более высокого уровня, необходимо пройти следующую стадию обучения и сдать экзамен второй ступени. Это займет еще несколько лет интенсивной подготовки и требования для соискателей теперь гораздо жестче.

Много госслужащих такого уровня не требуется, что позволяет провести гораздо более строгую селекцию. Из сотен претендентов отбираются единицы наиболее достойных.

Вырастают квалификационные требования. Помимо обладания в десятки раз большим объемом знаний, чем было необходимо для сдачи первого уровня экзаменов, от экзаменующихся теперь требуются качественные показатели: наличие высокого уровня индивидуальных способностей, оригинального интеллекта, развитого творческого начала. Соискатели теперь соревнуются между собой, вступают в философские диспуты, состязаются в творчестве, стихосложении и каллиграфии.

Среди обязательных дисциплин для сдачи — написание сочинений.

Сейчас в России введена тестовая система, когда ребенок выбирает ответ из предложенного перечня. Бывшему министру образования и науки Андрею Фурсенко, при котором эти реформы начали активно внедряться в российскую систему образования, критики часто приписывают цитату, сказанную в рамках своего выступления на ежегодном молодежном форуме на Селигере 23 июля 2007: «Недостатком советской системы образования была попытка формирования человека-творца, а сейчас наша задача заключается в том, что вырастить квалифицированного потребителя».

Как бы то ни было, но суть тестовой системы контроля знаний передана верно. Ученик, который проходит тест, подобен потребителю в кафе, выбирающему блюдо из меню, которое было составлено другими людьми. А в случае написания сочинения он творит это меню сам, он сам становится шеф-поваром. Разница между посетителем кафе и шеф-поваром очевидна, огромна и требует разных компетенций. Система тестов учит быть посетителем, а сочинение учит быть творческой личностью.

Поэтому, если на первой ступени китайских государственных экзаменов от будущих чиновников требовалось только обладание определенным набором знаний, то на второй ступени, после прохождения которой на человека будут возложены функции, сопряженные с его личной ответственностью, ему уже необходимы другие качества. Качества шеф-повара, а не квалифицированного потребителя.

Сдавшие второй экзамен получают право на занятие более ответственных постов в административной системе. Они могут быть уже начальниками, полностью ответственными за целое направление. Это министры, генералы, главы административных единиц, уездов и целых провинций.

Это уже элита, белая кость. Если прохождение первого уровня дает человеку возможность жениться и содержать семью, обеспечить себе стабильный и достойный достаток, то второй уровень уже принципиально другой. Такому чиновнику по карману большой дом, личный паланкин, множество слуг, охрана, собственная библиотека и многое другое.

Но самое главное здесь в том, что все прошедшие вторую стадию экзамена попадают, таким образом, в новую касту, которая отличается не только доступным уровнем должностных компетенций, но прежде всего своим общим менталитетом.

Они обладают теперь очень высоким уровнем знаний, автоматически попадают в категорию наиболее образованных людей в государстве. Они свободно разбираются в искусстве и сами могут заниматься творчеством на профессиональном уровне. Они глубоко разбираются в философии, и это уже не обычная зубрежка, как было на первом уровне, а полное погружение в предмет. Они готовы участвовать в спорах и дискуссиях по разнообразному кругу вопросов на богословские, философские, юридические, управленческие, военные темы.

У этих людей возникают разносторонние интересы, появляются различные хобби. Они вливаются в микрокультуру чиновников этого уровня, становятся элитой не только по названию и принадлежности к правящим кругам, но и по своим интересам и мировоззрению. И эта микрокультура определяет все их бытие.

Р