ПОЧЕМУ В КИТАЕ КОРРУПЦИИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ У НАС И ПОЧЕМУ ОН БОРЕТСЯ С НЕЙ НЕПРАВИЛЬНО?

Часто критикам коррупции в России оказывается недостаточно примера западных стран, на которые нам необходимо ровняться в их «бескомпромиссной и успешной борьбе» с этим явлением. Ведь многие «отсталые» «ватные» россияне, получившие иммунитет в девяностые годы к любой пропаганде с той стороны, категорически не приемлют никаких отсылок к Западу и не очень любят, когда нам его ставят в пример. Но к Китайской Народной Республике люди относятся с куда большим уважением и интересом, завидуют мудрому подходу китайского руководства, который позволил мягко реформировать экономику и сохранить свою страну, в отличие от того, что случилось на наших глазах с Советским Союзом. И тогда, с известными оговорками про нехватку в Китае политических свобод и авторитарную политическую модель, критики коррупции, приводят в пример России жесткую борьбу с коррупцией, которая ведется в Китае.

 

МИФ. В Китае мало коррупции, во всяком случае, значительно меньше, чем в России. А все потому, что в Поднебесной ведется бескомпромиссная чрезвычайно суровая борьба с коррупцией. Смертная казнь грозит любому чиновнику, уличенному в коррупционной деятельности, благодаря чему экономика в Китае работает в десятки раз эффективней, чем российская, а сметы на различные проекты без коррупционной составляющей оказываются на несколько порядков ниже в цене, чем аналогичные в России. Чиновники в Китае скромны и честны, а если и заведется паршивая овца, то ее немедленно находят и жестокое публичное наказание следует неотвратимо.

 

Как и в случае со странами Запада, в случае Китая «борьба с коррупцией» это точно такой же миф, который недолго разоблачить.

Очень часто, любители приводить в пример китайскую практику борьбы с коррупцией вынуждены оговариваться, что, несмотря на всю жесткость этой борьбы и регулярные публичные расстрелы виновных, это не останавливает жадных чиновников, которые ради быстрого обогащения все равно готовы идти на риск. Такова, мол, природа человека, особенно в «отсталых азиатских странах» — философски отмечают такие критики — ведь чтобы по-настоящему победить коррупцию и улучшить несовершенную человеческую натуру, необходима «подлинная свобода» и правовая система как на Западе.

Простая мысль, что если жесткие репрессии не помогают запугать чиновников в Китае, хотя прекрасно решали эту задачу, например, в сталинские времена в Советском Союзе, а значит, на самом деле, являются только имитацией борьбы с коррупцией, в головы таким комментаторам почему-то не приходит.

 

Откуда в Китае появилась системная коррупция

 

На самом деле в Поднебесной существует опыт, как самой коррупции, так и борьбы с ней. Чиновники прекрасно наживались и на строительстве Великой китайской стены и на междоусобных войнах, и на военных подрядах, и на караванах, идущих по Великому шёлковому пути. Все как у всех. И соответствующих документов в архивах историки знают немало. Однако настоящая коррупция пришла в Китай вместе с европейцами, которые не только не боролись с ней, но, напротив, всячески насаждали ее и поощряли.

В середине XIX века империя Цин, ужаснувшись тому чудовищному вреду, который пришел вместе с англичанами, развернувшими в Китае грандиозную торговлю опиумом и «подсадившими» большинство населения на наркотик, организовавшими колоссальные потоки контрабанды этого вещества в страну, начала ужесточать меры, ограничивающие деятельность иностранцев и ограждающие страну от их тлетворного влияния.

В ответ англичане в 1840-м году объявили Китайской империи войну, которая получила название «Первой опиумной». После разгрома Китай был вынужден подписать кабальные Нанкинский и Хумэньский договора, в которых, помимо огромной контрибуции, уступки Гонконга и компенсации за уничтоженный контрабандный опиум, закреплялись права англичан вести практически неограниченную торговую деятельность на территории Китая. Фактически эти соглашения узаконили выстроенные английскими контрабандистами коррупционные механизмы. Но и на этом колонизаторы не остановились, и уже через 13 лет развязали Вторую опиумную войну, в которой добились еще больших преференций в торговле опиумом и права на использование китайского населения в качестве рабской силы в своих колониях. Естественно при этом всячески поощрялась и насаждалась тотальная коррупция в среде китайских чиновников, а слабая императорская власть после двух сокрушительных военных поражений не осмеливалась противостоять этим процессам. Образ чиновника-предателя, помогающего иностранцам грабить Китай и вместе с ними наживающегося на эксплуатации народа, крепко укоренился в китайской культуре. Таких персонажей можно встретить как на страницах китайской литературы, посвященной этому драматическому периоду, так и в произведениях массовой культуры и в том числе в многочисленных фильмах про боевые искусства.

С этого момента в Китае плотно укореняется коррупция по западному образцу, а коррупционный коллаборационизм чиновничества становится одной из самых значительных социальных проблем, что, в конце концов, приводит к падению Маньчжурской династии, далее — к японской интервенции, перманентной гражданской войне. Но даже после того как Китай, не без помощи Советского Союза, начинает восстанавливать свой относительный суверенитет, страны Запада пытаются всеми способами сохранить в Китае свое влияние, в том числе и через отстроенные коррупционные механизмы. Искоренить такую коррупцию удается только после окончательной победы в борьбе за власть председателя Коммунистической партии Китая Мао Цзэдуна. Только реализация радикальной социалистической модели с особым упором на замораживание любых внешнеэкономических связей и минимизацией товарно-денежных отношений и применение для этого чрезвычайно жестоких методов «Культурной революции» помогла «перевоспитать» разложенное коррупцией китайское чиновничество.

 

Кумовство в Китае

 

Тем не менее, помимо системной западной коррупции в Китае всегда существовали и собственные традиции обогащения за счет государственной казны и корыстного использования служебного положения.

Основной особенностью китайского менталитета является особенная роль родственных связей, верность своей семье для китайца превалирует над всеми другими лояльностями. На семье базируется вся жизнь китайского общества, в том числе на семью ориентированы и традиционные религии конфуцианство и даосизм. В конфуцианских догматах «почтение к родителям» ставится даже выше, чем лояльность к государству и закону. Это фундамент, на котором, по мнению философа древности, вообще может вырасти законопослушный гражданин. Будешь почитать родителей — сможешь почитать Императора и Небо, не почитаешь родителей, а почитаешь Императора и Небо — скорее всего — притворяешься или будешь нестоек. Однако, здесь уже заложен конфликт. Частные семейные и общинные связи требуют помощи родственникам и членам общины. И эта помощь доброго сына должна быть оказана, несмотря на то или даже, тем более, потому, если он получил хороший пост.

Благодаря такому укладу в Китае до сих пор не введена полноценная государственная пенсионная система, поскольку для младшего поколения немыслимо оставить своих стариков на произвол судьбы, даже если у них не осталось прямых потомков.

Карьерный рост практически любого успешного человека в Китае воспринимается как, прежде всего, результат деятельности всей его семьи и только во вторую очередь как его личная заслуга. Семья работает на его карьеру, оплачивает образование и сдачу экзаменов, содержит его во время обучения в городе и обеспечивает все необходимые нужды. Для бедной провинциальной семьи это крайне высокие затраты, которые воспринимаются как вложение в будущее всей семьи и успехи в карьере этого отпрыска считаются успехами всего рода. В свою очередь от него ожидается работа на благо всей семьи и помощь каждому родственнику. В свое время в Китае даже была система «обратного дворянства». Дворянство получал не потомок выслужившегося человека, по наследству, а наоборот, родители и деды успешного чиновника.

Отказ от помощи своей семье для китайца это одно из самых позорных деяний, которое не только приводит к разрыву с родственниками, но обязательно вызовет осуждение со стороны его окружения и может крайне негативно отразиться на его карьере. Он становится изгоем в обществе, а семья постарается придать его позор максимальной огласке. Впрочем, такое предательство маловероятно для китайца просто в силу его менталитета и воспитания.

Понятно, что сделавший карьеру китайский чиновник всегда будет всеми способами помогать своей семье, в том числе и используя все ресурсы своей должности. В обществе совершенно нормально воспринимается, если чиновник дает преференции своему родственнику в коммерции, использует в его пользу свой административный ресурс, берет на работу родственников. Семейственность и кумовство сами по себе не осуждаются, а напротив, воспринимаются как правильное поведение.

 

Коррупция в Китае

 

Благодарить за услуги, отдавать часть прибыли человеку, благодаря стараниям которого совершилась выгодная сделка, также является частью китайской деловой культуры и в случае, если это не выходит за разумные рамки, никак не осуждается в обществе.

 

Вспоминает Олег Матвейчев: «Я впервые побывал в Китае в 2002 году. Из Шанхая мы поехали к морю и меня поразили огромные многогектарные поля для гольфа и виллы китайских партийных руководителей. Никакая Рублевка сравниться с этим не могла. Я спросил друзей, насколько распространена коррупция? Они сказали, что она вообще тотальна. Если в деревне у бедного человека нет денег, он обязан благодарить чиновника хотя бы курицей или яйцами... Коррупция здесь не зло, а обязанность человека! Мой знакомый предприниматель, имеющий большой опыт ведения бизнеса в Китае, рассказал историю, типичную для этой страны. Через некоторое время после того, как он решил отойти от дел в Китае и вернулся в Россию, примерно через год, к нему в гости приехали его бывшие партнеры-китайцы. С собой они привезли ему очень богатые подарки. Оказалось, что они провели IPO, разместив акции своего бизнеса на гонконгской бирже и получили прибыль в размере около 200 млн. долларов. Поскольку когда-то они начинали работать под началом моего друга, еще до создания своего бизнеса, они все равно посчитали необходимым отблагодарить его. При этом оказалось, что 15-30 млн. долларов они отдали после получения прибыли китайскому чиновнику, который помог им осуществить весь этот весьма нелегкий процесс. Отдать такую колоссальную сумму «крыше» было для них абсолютно естественным и справедливым условием. Никакого неудовольствия «вымогательством» чиновника, никакого осуждения коррупционной обстановки в государстве, которое просто зашкаливало бы в аналогичном случае в разговорах российских предпринимателей, у китайцев не было, они воспринимали это как норму».

 

И такая деловая культура пронизывает китайское общество до самого верха. Если на низовом уровне кумовство носит семейный характер, то на вершине политической системы действуют огромные кланы чиновников. Собственно, Си Цзиньпин, нынешний руководитель Китая, сын соратника Мао Цзэдуна, Си Чжунсюня, то есть, говоря нашими словами, мальчик-мажор. Но это не встречает никакого осуждения и считается абсолютно нормальным.

 

Коррупция в китайском руководстве

 

Существует целая каста высших государственных управленцев, так называемые «принцы», в основном это дети и внуки соратников Мао Цзэдуна, вместе с Великим кормчим выстроивших современную Китайскую Народную Республику и сформировавших новую китайскую элиту. За таким «принцем» стоит собственная элитная группа, клан со своими политическими и бизнес-интересами, набором инструментов влияния и совокупным административным ресурсов должностей, которые занимают его представители.

В свою очередь эти кланы объединены в более глобальные элитные корпорации. Традиционно таких было две, так называемые «комсомольцы», наследники старой пекинской партийной элиты, и «шанхайская клика», вобравшая в себя в основном выходцев из китайских элит 90-х годов. С недавнего времени эксперты стали выделять еще и третью самостоятельную элитную корпорацию, так называемых «военных», в которую постепенно превращается клан Си Цзиньпина, ранее принадлежавшего к «шанхайским», но отошедшего от них и стремительно нарастившего мощь своего клана до сопоставимого с двумя корпорациями уровня.

Кланы разделили между собой все сферы влияния в Китае, они контролируют бизнес, в том числе и теневой и даже такой абсолютно противозаконный, как контрабанда. Сложная и запутанная политико-экономическая система, сочетание рыночного и социалистического уклада, специфические отношения с Гонконгом, особый статус Тайваня и многие другие характерные особенности китайской экономики, создают огромный теневой рынок, который находится под контролем кланов. И это не говоря уже о стремительно растущей экономике, ориентированной как на экспорт, так и на огромный внутренний рынок, новейшие разработки, модернизация вооруженных сил, собственную космическую программу, которые создают невиданные ранее потоки денежных средств и возможности для личного обогащения чиновников. Представители кланов живут в роскоши, они не скрывают свои яхты, личные самолеты, дворцы и такая ситуация никого не смущает.

В интернет-версии журнала Forbes была опубликован материал, в котором описываются нравы современной китайской элиты:

«Китайцы стали крупнейшими иностранными покупателями элитной недвижимости в центральном Лондоне, сообщила газета China Daily. В последние 12 месяцев на них приходилась каждая десятая купленная здесь квартира. Китайское нашествие на элитную лондонскую недвижимость, таким образом, сменило и отодвинуло на второй план другие набеги — русские, индийские и арабские.

Появление китайцев в этом ряду закономерно: несмотря на то, что в КНР иногда кого-то там расстреливают за коррупцию, несмотря на специфическую идеологию и политическую систему, поведение и потребительские привычки китайской элиты уже неотличимы от поведения и нравов элит обычных крупных стран третьего мира, к каковым, безусловно, относится и Россия.

Являясь страной по-прежнему небогатой, даже в сравнении с РФ, КНР уже в 2009 году стала вторым в мире рынком предметов роскоши. Продажи роскошной одежды, часов, автомобилей и ювелирных украшений в 2009 году выросли на 12% и составили $9,6 млрд. Ожидается, что в течение ближайших пяти лет китайский рынок предметов роскоши опередит американский и станет крупнейшим, приблизившись к $15 млрд.

Китай — второй по значимости рынок для Lamborghini, чьи продажи здесь за первое полугодие 2010 года утроились. Bentley, пришедшая в КНР лишь в 2002 году, уже создает здесь сеть более чем из 20 дилерских центров, причем не только в богатейших приморских мегаполисах, но и в глубине страны. Китай для Bentley — третий по значению рынок в мире. 

Разумеется, увлечение роскошью в ее крайних проявлениях неизбежно при беспрецедентно быстром формировании предпринимательского класса. Китай уже вышел на второе место в мире по количеству миллиардеров (64 против 62 в России)»[1].

 

Борьба с коррупцией

 

При такой клановой политической системе борьба между элитными группами за ресурсы и денежные потоки, особенно в условиях постоянно растущей экономики, неизбежна. Кланы находятся в состоянии постоянного противостояния между собой, война элит принимает зачастую крайне жесткие формы, а для уничтожения противников используются любые методы.

Но в отличие от средневекового Китая, сейчас победители не могут попросту вырезать весь род проигравших, всех мужчин, включая детей и слуг, закрепить, таким образом, свою победу и обезопасить себя на будущее. Нельзя сослать опального чиновника в дальнюю провинцию на незначительную должность, а провинившегося генерала отправить охранять какой-нибудь опасный участок Великой стены. Нельзя даже зачистить элиту методами «Культурной революции», партийная номенклатура с ужасом вспоминает те времена и сделает все, чтобы они никогда не вернулись.

И здесь на помощь китайскому руководству приходит «борьба с коррупцией». По сути, все эти показные расстрелы чиновников-коррупционеров, предавших Коммунистическую партию и расхищающих социалистическую собственность, является ничем иным как сведением политических счетов и инструментом зачистки врагов и усмирения бунтующих элитных групп. Благо, что причина всегда найдется, брать «за коррупцию» можно абсолютно любого.

Следует отметить, что похожая ситуация была и в позднем СССР. Многие громкие коррупционные скандалы и с посадками и применением высшей меры наказания к чиновникам скрывали за собой элитную борьбу. Неугодные чиновники наказывались, но это не мешало остальным продолжать пользоваться привилегиями, «крышевать» цеховиков и зарабатывать на «дефиците». Хотя, конечно, до современного Китая ни уровень коррупции, ни масштабы внутриэлитных войн, облеченных в «борьбу с коррупцией», в Советском Союзе и близко не доходили.

Придя во власть, Си Цзиньпин сделал заявление, смысл которого был в том, что если Китайская Народная Республика не хочет закончить свое существование как Советский Союз, нельзя идти по пути Михаила Горбачева, который в своей борьбе с противниками допустил слом политической системы и дискредитацию Коммунистической партии, потерял власть и погубил страну. В первую очередь это был сигнал элитам — нельзя в своем противостоянии допускать никаких действий, которые могут нанести урон государству.

Однако, прежде всего, он сам не смог удержаться от такой «горбачевщины», когда ради победы над политическими противниками и популизма организовал беспрецедентную кампанию по «борьбе с коррупцией». Горбачев ведь тоже набирал политические очки и боролся со своими оппонентами с помощью организации громких антикоррупционных дел, типа знаменитого «Хлопкового дела».

Свою личную власть и популярность Си Цзиньпин под знаменем «борьбы с коррупцией», безусловно, укрепил и со своими злейшими врагами расправился, а свой клан усилил до уровня третей элитной корпорации в стране, однако поставил под удар государство. Антикоррупционная борьба сейчас очень серьезно подкосила китайское государство и дестабилизировала общество. Практически нищий, еще не забывший времена «Культурной революции» миллиард китайцев, который не получает никаких выгод от стремительного роста китайской экономики и уровень жизни которого мало изменился с восьмидесятых годов прошлого века, постепенно натравливается на государство. Помножьте эту нищету на идеологию «справедливости», которая признана официальной! Под влиянием постоянных антикоррупционных разоблачений у этих людей растет разочарование в политическом классе Китая, в Коммунистической партии и существующем политическом строе. Неизвестно, чего потребует вскоре этот миллиард, либеральных реформ по западному образцу или возвращения к «чистому маоизму» и уничтожению коррумпированного чиновничества методами «культурной революции». В любом случае, проблемы у государства, и особенно у правящей элиты будут очень серьезные. А Запад, который с тревогой и ревностью следит за успехами Китая, с большой охотой будет подогревать протестные антикоррупционные настроения в народе и всеми силами способствовать организации там очередной «бархатной революции», по сравнению с которой студенческие выступления на площади Тяньаньмэнь в 1989 году покажутся китайскому руководству детскими играми. В Китае есть большой опыт как народных бунтов и восстаний, так и удачных внешних экспансий в ослабленное гражданскими войнами государство.

Между тем, масштабы «борьбы с коррупцией» развернутой Си Цзиньпином настолько велики, что по некоторым подсчетам под следствием в настоящее время находится до 10% всех чиновников в стране. Учитывая, количество населения в Китае, это составляет огромную цифру. Одновременно заметно снижается рост китайской экономики…

Мы не рискнем утверждать, что это падение напрямую связано с антикоррупционной деятельностью Си Цзиньпина, однако хотим отметить, что именно этот состав чиновников обеспечил до этого такой значительный рост экономики Китая. Пока страна была так «страшно коррумпирована», экономика росла небывалыми темпами, сейчас, когда чиновничество запугано «борьбой с коррупцией» и озабочено тем, чтобы «не подставиться» и сохранить свои должности и свои жизни, происходит падение. Может быть, напрямую это и не связано, но тем не менее, это часть одного процесса.

Действительно, 10% чиновников это очень много и возможно «дыма без огня» не бывает. Однако даже если это свидетельствует об «огромных масштабах» коррупции, то это не говорит о ее вреде для китайской экономики, которая показала свой максимальный рост именно при этой коррупции и именно при этих арестованных чиновниках! А вот о вреде экономике от борьбы с коррупцией это напротив, как раз говорит.

Таким образом, мы можем видеть полную несостоятельность мифа об эффективной борьбе китайского авторитарного государства с коррупцией. За публичными казнями чиновников-коррупционеров скрываются сведение личных счетов, борьба за контроль над финансовыми потоками и иными ресурсами и голый популизм Си Цзиньпина. «Великий кормчий» Мао Цзэдун победил коррупцию в Китае за считанные месяцы, кстати, тоже отбросив экономику страны на много лет назад, однако его потомки выстроили новые коррупционные схемы, существование которых вполне устраивает современное китайское общество и политический класс, который категорически против повторения «Культурной революции». Но теперешний руководитель КНР играет с огнем и идет по горбачевскому пути, рискуя из-за своей показной борьбы привести страну к катастрофе. Он занимается десакрализацией власти, что является причиной всех революций.

Те же, кто ставит России в пример опыт современного Китая в борьбе с коррупцией, либо пребывают в искреннем заблуждении, либо откровенно лгут. Но если «китайский опыт» борьбы с коррупцией мы считаем неправильным, то какой же правильный? Об этом еще будет разговор в конце этой книги, а пока нужно разобраться с неправильными способами борьбы.

 


[1] «Китай — почти Россия». // Forbes, 10.08.2010; http://www.forbes.ru/ekonomika-opinion/lyudi/54290-kitai-pochti-rossiya?...

Добавить комментарий